Меня хотят уволить. Говорят, что я стала бессодержательной и больше не ловлю мышей. А один умник написал, что я не уважаю своих читателей, потому что читатели от меня ждут инсайда, сплетен и прочей грязи, но уже давно ничего такого не получают. А самое неприятное, что потом коллеги-завистники тычут меня лицом в такие письма и кричат: «Алена, где, б&дь, сплетни?! Где, б&дь, инсайд?!»
А мне, может быть, противно. Разнюхивать, выпытывать, сплетничать. Реально надо с этим завязывать. Только не подумайте, что весь этот пафос очередная попытка замаскировать собственную беспомощность. Инсайда навалом. Самого отборнейшего. И прежде чем я начну новую жизнь, вот вам две демонстрации.
Демонстрация первая, президентская
Мало кто знает, но наш президент,
недавно отдыхая в Сочи,
встречался не только
с Мордашовым, Назарбаевым,
движением «Наши», но также
и с главными редакторами
российских СМИ. Самое удивительное,
что эти встречи куда более закрыты,
чем встречи с каким-нибудь
Советом безопасности. Журналистов
на встречи с журналистами
не пускают. А ведь там были все
наши: Сунгоркин из «Комсомолки»,
Мамонтов от «Известий», Гусев
«МК», «Эксперт» Фадеев,
«Коммерсант» Бородулин
и другие официальные лица. Обычно
выглядит это все довольно уныло.
Учитель вещает, ученики слушают.
В этот раз, по сообщениям наших
источников, они там немного шутили
про продажу «Коммерсанта». Якобы
Бородулин выступил
с предположением
а не продать ли «Коммерсант»
итальянскому медиамагнату Сильвио
Берлускони. На что Владимир
Владимирович пошутил, что
Демонстрация вторая, технологическая
Но газеты это уже не интересно. Перейдем в область куда более актуальную. К журналу Esquire. Когда меня спрашивают, что я про него думаю, я обычно фыркаю, критикую за бессодержательность и пророчу ему скорый спад. Но если начистоту, то Esquire это единственный российский журнал, который я покупаю каждый номер. Приходится признать, что это у нас наиболее яркое журнальное явление (хоть, конечно, и чисто юмористическое).
Так вот с недавних пор некие анонимные доброжелатели подключили меня к внутренней почтовой рассылке «Эсквайра». И теперь ко мне периодически приходят письма от главного редактора Филиппа Бахтина. В майском номере у них на последней странице была опубликована очень смешная переписка с писателем Юзом Алешковским, где он каждый раз придумывал новые причины для отказа от сотрудничества.
Займусь я плагиатом и опубликую собственную переписку с Филиппом Бахтиным.
В прошлую пятницу в 12.10 мне
пришел от Бахтина строгий
выговор: «Коллеги, на работе нет
ни одного человека. Прошу каждого
прислать
В понедельник в 12.10 Бахтин прислал мне еще один выговор:
«1. все, кто не написал объяснительную в пятницу, будьте добры, соизвольте все-таки написать.
3. все, кого нет на работе сегодня, будьте добры, напишите по две объяснительные.
4. все больные с сегодняшнего дня, будьте добры, приносите справки от врача. В противном случае ваши прогулы будут записаны в отпускные дни.
5. если вы приходите на работу к обеду, то имейте в виду, что и это будет записано как день отпуска».
Из этого я поняла, что по дисциплине «Эсквайр» ничем не отличается от прочих российских редакций и что Бахтин, когда злится, плохо считает: у него за пунктом 1 следует сразу пункт номер три.
Но, как видно, дисциплина в нашем деле не главное, потому что вчера утром от Бахтина мне пришло такое письмо: «Коллеги, завтрашняя редколлегия пройдет в переговорной на четвертом этаже с участием казахской редакции». Это уже успех. Хотелось бы видеть, как Бахтин делится опытом с казахскими эсквайрами (по сообщениям наших источников, редколлегия прошла как обычно, только за столом сидели еще три казаха).
Но все не так безоблачно в мире гламура. После встречи с казахами Бахтин мне прислал очередную порцию проклятий:
«Лена, Оливер и все остальные получатели почты
1. какого е&нного х& никто не показал мне английский Esquire, который я случайно нашел на столе у Фурца?
2. на х& мы потратили 4 с лишним тысячи долларов на фэшн, если в английском Esquire есть отличный фэшн с футболистами?»
В общем, я поняла, что меня посвящают в совсем уже страшные внутриредакционные тайны, решила обнаружить себя и честно сообщила Филиппу, что у него в редакции завелась крыса и чтобы он отписал меня от этой рассылки.
Настоящий эсквайр Бахтин после некоторой паузы прислал мне короткий и немного грустный ответ: «Всякий раз, когда я в ярости пишу письма с матюгами, думаю про себя однажды это увидит кто-нибудь еще, и мне будет стыдно. Этот день настал».
Это хороший финал. За ним наступает катарсис. Может быть, теперь и другие главные редакторы будут поаккуратней разговаривать со своими редакциями, зная о том, что на них смотрит Алена Лыбченко.
