Федор Бондарчук как погодное явление
Текст: Лидия Маслова
Ключевые слова: ощущения
Опубликовано в № 18 (167)

Иллюстрация: Маша Краснова-Шабаева
Должно быть, у каждого в нашей стране есть своя индивидуальная история взаимоотношений с Федором Бондарчуком, и у каждого она глубоко личная, окрашенная неповторимыми деталями. Для меня, например, первое воспоминание о нем связано со словом «байда» — собственно, от Бондарчука я его и узнала: просто когда-то, в незапамятные времена, я увидела по телевизору этого обаятельного молодого человека, непринужденно рассказывавшего, как он объяснял своему папе, легендарному советскому режиссеру, что есть «байда».
С тех пор прошло много лет, Федор Бондарчук больше такими глупостями не занимается. Но слово «байда», значение которого я так и не запомнила, остается для меня одним из самых любимых, именно потому что ассоциируется с ним — вот что значит харизма, умение навязать себя миру, нафаршировать собой окружающее пространство так, что даже когда тебя по недоразумению
Это уже не мода и даже не культ — нельзя же сказать, что государственный флаг, Кремль или двуглавый орел являются модными или культовыми явлениями. Но без них никуда, и если они вдруг исчезнут, образуется зияющая, тревожная пустота. Поэтому к обычной актерской деятельности Федора Бондарчука теперь добавилось его существование в качестве символа — когда его уже не нужно видеть, а достаточно просто произнести сакральное имя — и длинный ассоциативный ряд мгновенно пронесется перед внутренним взором.
Так, в последнем романе Владимира Сорокина «День опричника» фигурирует фильм «Великая Русская Стена», снятый «великим нашим Федором Лысым по прозвищу Федя-Съел-Медведя», — в этой книжке, действие которой разворачивается в не столь отдаленном будущем, государь уже назначил Федора Лысого главой Киношной Палаты. Другое предсказание относительно его дальнейших достижений уже начало сбываться — с него начинается фильм «Изображая жертву», где герой сетует, что русское кино в глубокой жопе, а вытащить его оттуда может только Федя Бондарчук — немного поднатореет и «Оскара» получит. И вот пожалуйста: «Девятая рота» только что выдвинута на соискание «Оскара». Будет
Сделавшись абсолютным символом успеха, Федор Бондарчук мог бы и возгордиться, стать заносчивым, высокомерным, однако он остается кротким и доброжелательным, словно князь Мышкин, сыгранный им в фильме «Даун Хаус». Я убедилась в этом на последнем фестивале «Кинотавр», во время просмотра фильма «Остров». Зал был полон. Не без труда нам с приятельницей удалось найти свободные места в партере, оказавшиеся аккурат за Федором Бондарчуком. В ожидании, пока погасят свет и начнут показ, глаза мои бесцельно скользили по черепу Федора
Сергеевича. Немного беспокоило то, что он в значительной степени заслонял мне экран. «Слушай, — сказала я соседке, — а ведь мне за этой башкой ничего не будет видно». Честно говоря, я вообще не предполагала, что дурацкая эта реплика донесется до слуха Федора Сергеевича. «Миленькая, — ласково сказал Бондарчук, не повернувшись ни на полградуса. Оттого что выдающаяся голова вдруг заговорила со мной затылком, эффект был особенно леденящий. — Миленькая, я ведь и вообще могу уйти». В голосе его была такая горечь, после которой мне следовало умолять его простить дуру и ни в коем случае не покидать зал. Стыд, однако, сковал мой речевой аппарат. Федор же Сергеевич проявил себя как джентльмен и человек слова: минут через десять после начала картины «Остров» он удалился, предоставив мне возможность беспрепятственно наслаждаться киноискусством. Я, впрочем, так расстроилась



Комментарии
Написать комментарийОтветить
Написать комментарий
Написать комментарий
Добавлять комментарии на нашем сайте могут только зарегистрированные пользователи, поэтому для начала авторизуйтесь или зарегистрируйтесь.