Злые улицы

Иллюстрация: Маша Краснова-Шабаева

Не заметить ее было невозможно. Создавая затор, она лежала аккурат на пересечении Невского и Лиговского проспектов. На ней была алая махровая шапка, в одной руке она держала настоящую, до отказа набитую свертками авоську, в другой — раскрытый клеенчатый зонт. Лет ей было гораздо больше шестидесяти, глаза были открыты, а общее выражение лица сообщало обычную для ее возраста сердитость и озабоченность. Спотыкающиеся о нее прохожие выказывали до крайности разные эмоции. Кто-то цокал языком, кто-то смеялся, кто-то ворчал, кто-то подумал, что это флеш-моб, кто-то все-таки позвал милиционера. Тот пришел, молодой и свежий. Посмотрел на нее сверху вниз и сказал, что нечему тут удивляться: совсем рядом Пушкинская, 10, а там, известное дело, «много чудиков». «Точно! — возопил мужчина в очках. — А я-то думаю, на кого похожа? Это ж Мамышев-Монро! Неужели не знаете?» Милиционер смутился. «Темнота! — добродушно стукнув его по плечу, сказал мужчина. — Это выдающийся русский художник! Детям потом рассказывать будешь!» Обращаясь к земле, добавил: «Сильная работа! Очень социально!» — и ушел. Я вызвала скорую.

«Ну что, Мэри Поппинс, неудачно приземлилась?» — приговаривал санитар, отковыривая от бабки по-прежнему раскрытый зонт. Врач сказал, что она мертва час с небольшим. По толпе, уже никуда не спешащей, любопытной, прошел негодующий рокот. Милиционер, нервно потрескивая пальцами, отвел врача в сторону — поговорить. «Это Петровна, — вдруг сказала торговка газетами. — Она здесь цветы продавала. Домой, наверное, шла — у нее дочка и две внучки». «Что же вы скорую не вызвали?» — спросила я. «Да не видела я ее», — не моргнув глазом ответила она.

В следующий раз я позвонила в скорую через пару дней: на скамейке в сквере полулежал мужчина лет пятидесяти.»Кто он вам?» — спросила меня оператор. «Никто.Просто шла мимо, увидела, что человеку плохо», — ответила я.»Может, он спит, а вы паникуете», — сказала она. «Он сидит в неестественной позе, очень бледный, и глаза у него полуоткрыты»,-ответила я. «Он пьян?»-»Не знаю. Выглядит прилично. В костюме, в кожаной куртке, у него…» «Я за него замуж не собираюсь. Он пьян?» — раздраженно повторила оператор. «Вряд ли, — ответила я. — Но даже если только пьян, он может замерзнуть». «У нас не такси», — сказала она. Мы пререкались еще минуты две. Потом я догадалась сказать, что он совершенно трезв и вроде уже не дышит. «Тогда ждите»,— невозмутимо ответила она.

Через 20 минут оказалось, что он все же выпивал. А также что у него инфаркт. Через неделю у Преображенского собора, прямо перед витринами добропорядочного семейного ресторана, туда-сюда носило странную женщину. То есть сначала все с ней было в порядке: она вышла из машины и совершенно обыкновенно прошла несколько метров. Я обратила на нее внимание, потому что день был серым, а она была в белоснежной куртке и в удивительно голубых джинсах. Вдруг она уронила сумку, резко сменила курс и врезалась в дерево. Обняла его, осела, еле встала, упала в кучу листьев, поднялась. Усатый прохожий попытался посадить ее на скамейку, но она сползла в лужу. Когда подошла я, женщина, уже совершенно грязная, барахталась на спине, как жук.В скорой меня внимательно выслушали и спросили, что же необычного я вижу в ее поведении. Спустя несколько реплик сказали, что «заказ принят». Как только машина приехала, из ресторана и других соседних контор вывалили охранники. «Я только собирался вам звонить», — сказал один. «Бомжи ох…ли», — сказал второй. Пока я пыталась объяснить, что эта женщина совсем не бомж, третий, с лычкой «ОМОН», со всей дури ударил ее ногой под ребра. Всем это показалось нормальным. «Идите, вы выполнили свой гражданский долг», — сказал мне врач.

Позавчера я нашла на тротуаре женщину-бомжа. Оператору я просто сказала, что вижу на улице женщину без сознания. Из подъехавшей скорой никто не выходил

Кроме водителя там сидели два здоровенных дядьки. Я постучала в окно: «Что же вы? Холод лютый, может, она уже умерла». «Ну и что?» — спросил один из них. Я подумала, что ослышалась. Он открыл дверь. «Жалко ее?! Да нас на нормальных людей не хватает! Ах, тебе и она кажется человеком?! А по мне, так она хуже плешивой собаки! И сдохнуть — это лучшее, что с ней может сейчас приключиться! Нет у нас в городе службы, которая бы сбродом этим занималась, не нужна грязь никому! В милицию захотела за ложный вызов?! Умерла, говоришь?!» — натянув резиновые перчатки, он схватил женщину за горло. Та захрипела. Врач за шкирку поднял ее и прислонил к стене: «Давай, веди ее к себе, мой, корми, переодевай! А я на тебя посмотрю». И он снова заперся в машине. Минут 20 у меня ушло на то, чтобы выяснить у женщины, что она обретается в соседнем подвале, и проводить ее туда, поближе к теплым трубам. Все это время скорая никуда не уезжала.

Вчера я нашла на улице пожилого мужчину. С мобильного дозвониться не получилось.Дозвонилась из магазина, заодно спросила, почему сбрасывается мобильный. «Ваш номер на блокаторе. Слишком часто звоните», — ответила оператор. «А вдруг мне самой станет плохо? Как же тогда?» — спросила я. «Как всем — ждать помощи»,— хмыкнула она и повесила трубку.