Иена, вперед!

Иллюстрация: Даша Яржамбек/KunstGroup Pictures

Вопрос, в какой валюте хранить сбережения, при Путине окончательно утратил актуальность — ясно, что в рублях. Как писал В.П.Аксенов в одном фантастическом романе, доллар-то нынче, как б…дь, дрожит, а русский рубль штыком торчит. Какие-то вопросы остались, как ни странно, только у самых продвинутых инвесторов, придирчиво оценивающих, к примеру, западные взаимные фонды: какую валюту инвестирования выбрать — доллар, евро, швейцарский франк, британский фунт?

«Человеку с улицы» имеет смысл теперь спрашивать о другом: в какой валюте брать в долг? На рынке уже давно есть кредиты в рублях, долларах и евро. А для ипотечных заемщиков выбор только что расширился: Банк Москвы начал выдавать кредиты на покупку жилья в швейцарских франках и японских иенах. Многие поторопились назвать это пиаровским ходом, но глава розницы Банка Москвы Александр Шерстюков прав, утверждая, что его предложение способно устроить на рынке революцию. В Венгрии за последний год 80% ипотечных кредитов было выдано в швейцарских франках. Очень весома доля ссуд в этой валюте в Хорватии, Румынии, Польше. Кредиты во франках предлагаются по низким процентным ставкам. А словосочетание «валютный риск» как-то не вяжется с репутацией Швейцарии и всего швейцарского.

Между тем курсовая динамика — вещь для заемщика серьезная. У нас зарплату почти все теперь получают в штыкоподобных рублях. Чтобы гасить валютные кредиты, мы их конвертируем. Если бы банк-кредитор принимал рубли по курсу ЦБ, я заплатил бы всего 6% в рублях по автокредиту, который взял на год в начале 2005 года под 11% в «худеющих» долларах. И даже с учетом расходов на конвертацию рублевая ставка была заметно ниже той, которую объявил мне банк в американских деньгах. Укрепление рубля стало бонусом и для безумных, казалось бы, москвичей, бравших в начале 2000-х ипотеку под 15-16%. Они, конечно, не нуждались в таком подарке: недвижимость, которую они заложили банкам, так подорожала, что любые банковские проценты стали казаться несущественными. То-то, по некоторым данным, средняя жизнь ипотечного кредита в Москве составляет всего три года: новоявленные миллионеры (ну или почти) гасят ссуды досрочно. Но неудержимый нефтерубль все равно снизил этим людям ставки почти до американского уровня. Теперь другое дело: недвижимость в столицах дорога как никогда, и платить придется много лет, возможно, и весь срок кредита. Так что стоит задуматься о том, чего в ближайшие 10-15 лет мы ждем от рубля, доллара, евро, а теперь еще и швейцарского франка с иеной.

Народ у нас, как и в Венгрии, очень любит процентные ставки, а по кредитам во франках и иенах они рекордно низкие для России — 6,5-7,5%. Не то что в долларах и рублях — 9-12%. Но это не главное — и вот почему.

Представим себе, что нынешние ставки по ипотеке действовали бы в декабре 1999 года. И вот приходят в банк четверо — Иванов, Петров, Сидоров и Зильберштейн. Патриот Иванов одолжил 2 700 000 р. под 11,5%. Старый диссидент Петров — $100 000 под 10%. Сидоров, любитель швейцарского сыра, — 159 386 швейцарских франков под 7,2%. А настоящий самурай Зильберштейн — примерно 10 240 000 иен под 6,7%. Сумма на момент первого платежа — начало января 2000-го — одна и та же, срок кредита во всех случаях одинаковый — 10 лет, только процентные ставки разные.

Так вот, к началу июня этого года общая сумма в рублях, которую выплатил бы Иванов, составила бы 3 416 469 р. Хотя ставка для него была самой высокой, меньше него заплатил бы только японист Зильберштейн (со своей самой низкой ставкой) — всего 2 655 983 р. Выплаты «швейцарца» Сидорова оказались бы самыми высокими — 3 473 600 р., а «американец» Петров отдал бы 3 435 464 р. Это если считать по курсу ЦБ на дни аннуитетных платежей — первые банковские дни каждого месяца.

Понятно, что последние семь с половиной лет не дают никаких оснований для точных курсовых прогнозов. То есть я вовсе не утверждаю, что кредиты и сейчас выгодно брать в иенах и невыгодно — во франках. Но низкая процентная ставка в чужой валюте попрежнему не гарантия, что вы заплатите по кредиту меньше рублей. А высокая, напротив, не означает, что вы идете на невыгодную сделку.

В конечном счете все зависит от состояния экономики стран, которые валюту эмитируют, и от политики их центральных банков. Швейцарцев, например, пугает нынешняя слабость франка, который можно, по их мнению, слишком дешево занять (потому в этой валюте и кредитуется на покупку жилья половина Восточной Европы). Они опасаются роста инфляции и начинают повышать учетную ставку (в июне — с 2,25 до 2,5%). От этого курс валюты обычно растет. Если франк начнет заметно дорожать по отношению к рублю, Сидоров горько пожалеет, что взял «швейцарский» кредит. Я даже допускаю, что его будет выгоднее рефинансировать в другой валюте по более высокой ставке. Пир иенофила может продлиться еще несколько лет. Отказавшись в 2006 году от нулевой процентной ставки, которая должна была помочь стране выйти из затяжной рецессии, Банк Японии все же держит ставку рефинансирования на сверхнизком уровне 0,5%. Сильная валюта Токио пока не нужна. Впрочем, мне даже смешно перечитывать этот абзац с начала: откуда я на самом деле знаю, что нужно Токио, а что не нужно и когда эти два «что» поменяются местами? Я даже никогда не был в Токио.

Что бы ни говорили про непредсказуемость России вообще и российской экономики в частности, мы здесь были, мед-пиво пили, по усам текло… Ну дальше уж кому как. Мы знаем, в чем состоит главный российский риск. Четыре слова: снижение цен на нефть. Если мы считаем, что цены эти не продержатся на нынешнем высоком уровне еще 10 лет, стоит занимать рубли. А если верим, что теперешняя топливная дороговизна надолго, стоит брать в долг валюты больших стран, зависимых от импорта нефти, — тех же США и Японии: рубль не должен будет снижаться относительно доллара и иены, а значит, не придется отдавать больше рублей по долгам в этих валютах.

А швейцарцы? Не знаю, но этим ребятам палец в рот не клади.