Иллюстрация: Ward Zwart
Впрочем, понятия «плохой»/«хороший» — штука крайне неопределенная, когда говоришь о человеке. Я вот всегда была уверена, что я — «хороший». По крайней мере я не пинаю старушек, не поджигаю почтовых ящиков и стараюсь говорить правду тогда, когда у меня нет особой причины врать. А еще я не обижаю маленьких пушистых зверюшек…
— Ну что, я тебе ее везу? — спросила Наташа.
— А-а… а-а… а дырка очень большая?
— Да нет там никакой дырки, все мы заштопали. Ее бы вообще никто не разглядел, тем более это практически подкладка — но наша ассистентка отдела моды сама полезла показывать. Не знаю, что это — идиотизм или праведность. И что обиднее всего, в магазине, может быть, никто бы и не заметил, что мы прожгли шмотку на съемках — сейчас идет отправка зимней коллекции на склады.
— Ну не знаю. Все-таки это очень дорого.
— Скидка 70 процентов!!! 35 скидывает магазин, еще 35 оплачивает редакция нашего журнала. Это да-ром!
— Знаешь, оставшиеся 30 процентов тоже не тянут на что-то вменяемое. И вообще, я не понимаю, зачем нужна демисезонная куртка с мехом. Зимой нужна шуба, летом — трусы, а все что сверх того — уже от лукавого, я так считаю. А тем более горелая демисезонная куртка с мехом…
— Она не горелая. Она чуть-чуть подпаленная со стороны подкладки. И прекрати кривляться, у тебя есть волшебный шанс за сущие копейки приобрести роскошную дизайнерскую вещь — и тебе так повезло только потому, что наша косоглазая модель не умеет отличать торшер от вешалки.
Куртка оказалась прекрасной. Я влюбилась в сей предмет гардероба в ту же секунду, когда его воротник показался из сумки. Черная кожа, золотистый полосатый мех, ремни с железными прибамбасами — и вся подкладка в бежевых незабудках. Дизайн, одним словом.
— Обалдеть. Экстаз. Рейкуэл Уэлч на пике карьеры. Давай ее сюда немедленно, она будет жить у меня. А что это за мех, кстати?
— Енот. Причем не енотовидка, а настоящий енот-полоскун — видишь, какой густой и ровный? Ты чего на меня так уставилась?
— Увидел маленький енот падучей звездочки полет.
— А?
— И загадал желание… Мне мама эти стихи в детстве перед сном часто читала — Заходер, кажется. «В надежде лет через пятьсот, конечно, если повезет… и даже очень повезет… стать ма-а-а-аленьким енотом». Бедный маленький енот, так вот что с ним стало…
— Очень трогательно. Если ты немедленно дашь мне бабки, я немедленно отвезу их нашим поседевшим бухгалтерам — и они будут составлять акт и обмахивать им рекламодателей. А ты можешь пока порыдать над судьбой всех енотов этого мира. Если же почувствуешь, что твои нравственные принципы не позволяют носить меховые вещи, то мы просто подождем, пока Линдос вернется с Гоа — она за такие деньги вырвет у тебя енота вместе с плечевыми суставами. Договорились?
Теперь прекрасный мертвый енот висит в моем шкафу, а я размышляю о подлой сущности человеческой. С енотами меня связывает многое. В детстве я часто прогуливала школу в зоопарке и немало часов провела, ошиваясь у их вольера. Еноты — в количестве шести штук — сидели рядком на бревне и о чем-то переговаривались, жестикулируя маленькими черными лапками. Периодически они изящно боксировали. Интеллектуально одаренные посетители бросали енотам в бассейн монетки — тогда то один, то другой толстый мохнатый банкир, недовольно фырча, залезал в воду, вылавливал серебряный кругляшок и долго — старательно — его мыл, после чего прятал заначку между камней. Мне казалось, что еноты копят средства на побег. Словосочетание «отмывание денег» с тех пор неизменно вызывает у меня в мозгу образ круглой меховой попы с полосатым подрагивающим хвостом.
Я люблю енотов! У меня в сетевом дневнике енот на аватарке. У меня в онлайн-игрушках половину персонажей зовут енотами на всех языках мира. Мне достаточно подсунуть под нос фотографию полосатой морды — и я млею, как последняя слабоумная курица с гипертрофированными материнскими инстинктами.
И да, я хочу эту куртку. Она мне невероятно нравится. Я псих? Нет, вопрос даже еще интереснее: я маньяк? Как я могу желать вещь, сделанную из кожи, содранной с любимого мною существа?
Нет, к черту, у меня вполне прагматичное отношение к животным. Я спокойно ем мясо, стараясь не слишком часто думать о том, что вот эта котлета тоже хотела жить. Так устроен мир, не я его придумала, передайте мне соль и перец, пожалуйста. К тому же коровы и овцы ужасно тупые и не очень симпатичные. Птицы — вообще идиотки, а о рыбах даже говорить смешно. Шапки из кролика, овчинные дубленки, кожаные сапоги, норковые шубы — никаких проблем. Нормальный, здоровый цинизм. Но еноты… Нет, енотов не должны убивать, с них никто не имеет право сдирать шкурок: еноты должны жить долго и счастливо — и потом сами живьем уйти на небо, трепеща полосатыми крылышками!
Боже, как жесток и отвратителен этот мир. И что мне делать с курткой?
