В связи с нарушениями правил пожарной безопасности на три месяца остановлены занятия в единственном аспирантском колледже страны — Европейском университете в Петербурге. Некоторые связывают ситуацию с университетским проектом «Межрегиональная электоральная сеть поддержки». Этот проект финансировался грантом Евросоюза и был рассчитан на повышение юридической грамотности наблюдателей на выборах. О причинах закрытия вуза БГ расспросил декана факультета этнологии университета Илью Утехина.

Иллюстрация: Miriam Ivanoff

— Это версия близорукая. Возможно, проект электорального мониторинга подействовал на тех, у кого любое западное финансирование вызывает подозрение. Идея мировой закулисы, похоже, всерьез рассматривается какими-то политическими силами, эта трактовка привела к депутатским запросам в Генпрокуратуру. Проект был закрыт. К этому моменту к нам стали одна за другой приходить комиссии, а в феврале суд вынес решение о приостановке деятельности. Я не считаю, что это позиция государства.

— Очевидно, что, если строго придерживаться буквы противопожарных требований, закрыть пришлось бы многие заведения. Пожарные оказались инструментом, хотя у нас нет свидетельств того, что существует связь между нашим закрытием и актуальным политическим контекстом. Исходным пунктом могла оказаться чья-то оговорка наверху, базировавшаяся на некорректной информации, а затем люди, желавшие выслужиться, проявили административное рвение. Очевидно, что и сам дворец, в котором расположен Европейский университет, мог оказаться предметом чьей-то зависти.

— Мне хотелось бы верить, что мы именно случайная жертва. Тогда все решалось бы проще, как у Пригова: «Придет милицанер, скажет всем — не баловаться!» Но он пока не сказал: «Хватит портить нам тут воздух всякими историями вокруг наших ученых!»

— Если возникнет необходимость, я приглашу своих аспирантов в гости для работы. Но это не альтернатива — это способ пережить то, надеюсь, недолгое время, в течение которого появится ясность. Все-таки надежда на возрождение Европейского университета в прежнем виде достаточно сильна.

— Достучаться до какого-нибудь чиновника, который ударит по столу кулаком, возможно, самый эффективный способ, известный российской государственности. Но не менее важно показать, что мы способны к общественной деятельности. Что мы можем противопоставить метастазам патологической государственности свою гражданскую инициативу и свою высокую научную репутацию. За 12 лет существования Европейского университета защищено более ста диссертаций, хороших диссертаций. Сегодня откликаются коллеги из США и Европы. В Великобритании под письмом нескольких членов нашего попечительского совета уже подписались десятки очень крупных ученых.

— Может. Но мы ценим поддержку западных коллег — они могут повлиять на понимание обществом и властью реальной роли Европейского университета. В России этот процесс только начинается. Судя по откликам в моем блоге, подавляющее большинство выражает нам солидарность. Хотя только что получил и такое: «Через эти универы засылаются и вербуются люди, работающие на дядь за бугром». Ситуация стала диагностической: ее исход сможет сказать очень многое как о судьбе гражданского общества в этой стране, так и о том, что со страной произойдет. Вертикаль не работает, доходя до определенного уровня, она дает сбои, опасные для всей системы. Отсутствует то, что нужно водителю, — чувство дороги. Если подвеску сделать слишком мягкой, камни и ямы станут незаметны, но машина уедет в кювет. Мы пробуем дать автомобилю адекватную подвеску — занимаясь информированием, мобилизуя сети поддержки среди коллег. Происходят и неожиданности: например, никак прежде не связанные между собой люди, которые хотели бы к нам поступить, вдруг создали ассоциацию потенциальных абитуриентов. Они не хотят, чтобы у них отобрали место, где они хотели бы учиться. Эта активность внушает надежду.

— По оптимистическому сценарию — мы заново подадим документы в суд и, возможно, в марте возобновим работу. В пессимистическом варианте у нас есть шанс открыться к концу семестра.

— В основном чувство юмора относится к щедринским особенностям русских бюрократических институтов. Многие студенты приехали из других городов — что им делать? Чем дальше прогрессирует эта ситуация, тем более сложным окажется устранение ее последствий. Тут уже не до смеха.