Милиции, значит, мы будем доверять и в случае опасности уверенно кидаться на ее серую грудь в поисках защиты и любви. Ладно, договорились, раз вы так решили. На самом деле, конечно, приятнее жить в мире, где милиционеры — добры и ответственны, врачи — заботливы и жертвенны, а чиновники являются аскетами высшей категории, почти святыми подвижниками. Даже если этот мир — иллюзия. Сегодня же выбор мы будем делать для моего приятеля Бори, он угнетен проблемой местожительства.

Иллюстрация: Ward Zwart

Я очень люблю бывать у Бори. И не только я одна — по самым скромным прикидкам у него любит регулярно бывать человек сорок, а то пятьдесят, не считая гостей нерегулярных. Происходит Боря из семьи академиков, поэтому уже лет семьдесят его семья живет в одной и той же квартире — большой, светлой, пятикомнатной — недалеко от Пушкинской площади, в самом центре Москвы. В 60-е тут отжигали Борины родители, сейчас за поддержание семейных традиций взялся Боря — словом, это классический столичный богемный дом, в котором всегда полным-полно народа. Борина мама Светлана Николаевна — гениальный искусствовед и не менее гениальный кулинар — тоже, мягко говоря, не чужда светской жизни, так что в гостиной и на кухне у них всегда очень весело. А кто утомился от веселья — к его услугам библиотека с потертыми, но исключительно уютными диванами. И никто тебе не будет мешать там копаться в книжках хоть сутки напролет — еще и чая горячего принесут… В общем, образ жизни Бори и Бориной мамы с моей точки зрения именуется райским.

Сам Борис исключительных склонностей ни к науке, ни к искусству не проявил — ошивается в офисе, занимается всякой компьютерной ерундой.

И теперь, значит, Боря собирается съезжать.

— Куда, ты с ума сошел? Зачем?

— Ну… куда-нибудь.

— С какой стати-то?

Стать же заключается в том, что Боре исполнилось тридцать лет, и в офисе его начали буквально гнобить из-за того, что он по-прежнему живет с мамой. Да и девушки, с которыми он пытается крутить романы, явно тускнеют, когда, залетев к нему на огонек, встречают Светлану Николаевну.

— Ну и дуры твои девушки. Чем им Светлана Николаевна помешала? Она такая… спокойная, веселая, свободомыслящая… и умная! Уж говорить с ней куда интереснее, чем с тобой!

— Да, спасибо, я знаю.

— И она же идеальный человек. С ней невозможно поссориться, она такая добрая, деликатная… и у вас почти двести метров на двоих, вы друг другу никак не мешаете.

— Не мешаем.

Тут еще стоит отметить, что денег Боря зарабатывает мало. И если он решит снимать квартиру, то хватит ему разве что на очень маленькое и противное обиталище где-нибудь в Бутово. Есть правда еще один выход: найти себе руммейтов и сообща снять жилье поприличнее.

— Очень классно получается. Значит, ты поменяешь чудную Светлану Николаевну на малознакомых перцев, которые, возможно, рук после туалета не моют и в полночь на волынке играют…

— Зато они не моя мама.

— Все равно не понимаю. Я, например, живу с мамой и абсолютно счастлива…

— Ты не мужчина.

— И что? Наоборот, считается, что взрослым дочерям труднее с матерями ужиться… конечно, не в нашем случае, когда и маме и мне с одинаковой глубиной плевать на то, где ставить торшер. У нас вообще домработница всеми командует.

Порасспросив Борю, я выяснила следующую картину — ему очень хорошо дома. Мама абсолютно ему не мешает. Он не любит жить один и страшно не хочет этого. Его нынешняя девушка с удовольствием тусуется у них все свободное время, и Светлана Николаевна как раз сию минуту помогает, например, Маше с курсовой. Тем не менее Боря все равно собирается переезжать лишь потому, что в тридцать лет мужчине неприлично жить с родителями — так гласит общественное мнение. В 29 лет — еще кое-как можно, в 30 — уже ни-ни. На такого мужчину, дескать, все смотрят снисходительно, как на инфантильного, бесхребетного типа, которого не надо назначать на ответственные должности. И что он бы съехал еще пять лет назад, но боялся оставить маму, которой без него будет скучно и одиноко. Потому что мама ждет того момента, когда в доме опять будет полно детей и она всем будет готовить тирамису в формочках и устраивать детские праздники — она всю жизнь прожила в большой семье, так что оставлять ее в 60 лет одну — законченное свинство.

— Ты сам это сказал. Законченное свинство. Очень правильное определение. Давай еще раз, по пунктам. Ты не хочешь бросать маму — раз. Ты не хочешь уезжать — два. Ты не тянешь это по деньгам — три. И где у нас логика?

— А тебе бы захотелось встречаться с мужиком, который живет с мамой?

— Наверное, нет. Но это не просто мужик, а ты. И не какая-то там мама, а Светлана Николаевна. Вот именно в данном, конкретном случае как раз очень хорошо, что у вас все именно так. Она с пятнадцати лет позволяет тебе вытворять все, что ты хочешь! Твою спальню она обходит за километр. Домой ты можешь приводить кого хочешь — хоть эскадрон мулаток в золотых стрингах, Светлана Николаевна и ухом не поведет.

— Есть такой закон: взрослые дети уходят из семьи. Это норма общества.

Теперь я хочу обратиться к вам, дорогое общество. Действительно у вас есть такая норма, или Боря пересмотрел американских телесериалов? Что надлежит сделать моему другу?