Спасибо вам, дорогие читатели, за то, что решили не ставить на авторе экспериментов и позволили ему услаждаться иногда таблеточкой-другой анальгина. 70% аудитории проголосовали в прошлый раз за то, что неприятные врачебные рекомендации можно со спокойной совестью пропускать мимо ушей. Сегодняшняя же колонка будет посвящена известной шекспировской теме, ибо это практически история Отелло — хорошо, что без финала.

Иллюстрация: Ward Zwart

Моя бывшая одноклассница Юля — ветеринарный врач. А еще предприниматель, так как является Юлия Аркадьевна совладельцем своей ветклиники на паях с тремя другими зверомедикусами. Кроме резания кроликов и перевязывания хомяков Юля увлекается семейными ценностями, причем так серьезно, что три года назад она вышла замуж и родила сына.

Муж Юли Костя — тунеядец, жирующий на трудовом народе. Ему в наследство от бабушек-дедушек достались две с половиной квартиры в Москве, так что сейчас Костя может позволить себе заниматься альтернативным компьютерным дизайном, то есть целыми днями ошиваться дома, изредка в порыве вдохновения ваять в автокаде лиловые загогулины и раз в месяц объезжать квартиросъемщиков, взимая оброк. Чтобы вы яснее себе представили нашего героя, замечу также, что он до неприличия красив, имеет 192 сантиметра богатырского роста и обладает роскошной шевелюрой, из которой можно навязать теплых носков на добрую дюжину сомалийских сирот.

Юля и сама красотка, но сами знаете: красивая женщина — существо восхитительное, но не то чтобы очень редкое, а вот таких экземпляров, как Костик, природа в наших широтах ваяет от силы несколько штук в год. Со стороны поглядеть — это не супружеская чета, а оживший рекламный ролик, тем более и ребенка они произвели на свет породистого до неприличия. И денег полно, и здоровья, и у каждого из супругов любимое дело имеется, дома — цветы всюду, сказочно добрая няня с добрыми морщинками качает младенчика… Вы не поверите, у них даже лабрадор есть!

Так вот, Юля и Костя — несчастнейшая из супружеских пар. Когда мы встречаемся с общими знакомыми, половина разговора обязательно будет посвящена жуткой ситуации бедной Юльки и несчастного Костяна.

Дело в том, что Костя патологически ревнив. Он звонит каждые пять минут. Он плачет. Он режет вены. Он сидит глядя в точку и не отвечает на вопросы. Он бьет посуду и называет Юлю короткими неприятными терминами. Он хохочет и делает предположения о том, как на самом деле происходила трехчасовая операция на лапе колли, из-за которой Юлька на полчаса задержалась с работы. Он через день будит ее в три часа ночи, потому что она пришла наконец и пора поговорить о том, куда на самом деле катятся их отношения. Он приходит в гости к Юлиной маме и поздравляет ее с тем, что Анне Игоревне удалось воспитать первостатейную шлюху (особенно радуются этой информации мамины гости, оказавшиеся в гостиной).

Надо сказать, что Юля при этом — девушка… как бы помягче выразиться… весьма умеренных сексуальных аппетитов. Во всяком случае, после того как на ее пути повстречался этот «отелло», остальной мужской пол в Юлиных глазах окончательно завял и скукожился, что неудивительно, потому что достаточно один раз посмотреть на Костяна в шортах, и 99% других мужчин ты согласишься лицезреть только в скафандре.

Так что там не только реального повода для ревности нет, там даже выдумать у нормального человека ничего не получится. Но нормальные люди и Костя — это два разных конца шкалы. Во время Юлиной беременности он слегка поутих, но сразу после рождения ребенка все началось по новой и достигло невиданных высот, вплоть до того, что Костян даже отлупил Юлю полотенцем (до сих пор рукоприкладством он все же не грешил). После полотенечной выходки их семейный терапевт сдался, прекратил вести воспитательные беседы и выписал гневному супругу антидепрессанты, на которых Костик сейчас и сидит. Впрочем, единственная польза от таблеток пока заключается в том, что Костик стал больше спать, и значит, у него остается немного меньше времени на то, чтобы орать, стонать и требовать у Юли правды про то, что она делала в пробке по дороге домой.

— Но ты его любишь? — спрашиваем мы.

— Не знаю, — говорит она. — Уже не знаю. Я слишком устала и не знаю, что делать. Он вообще не дает мне отдыха. Раньше у нас были спокойные дни, сейчас даже часа мирного не вспомню. Я в собственную квартиру захожу как на ринг, и если бы не малыш, ноги бы моей там больше не было, это точно.

— А что терапевт говорит?

— А что он может сказать? Говорит, чтобы терапия подействовала, человек сам должен захотеть успокоиться. Понимаешь, некоторые тащатся от скандалов — таким можно помочь. Замены там всякие, прыжки с парашютом… А Костик не тащится: он либо в приступе ревности, либо в депрессии. При этом он нормальный. Приколись, он — нор-маль-ный! Если речь не идет обо мне, у него все оценки трезвые, речи рассудительные и весь он, блин, — кладезь логики и здравомыслия. Даже если меня нет, он вполне спокойно о наших отношениях говорит, но стоит мне зайти в помещение, у него сносит крышу.

— А ты, значит, героически молчишь и терпишь.

— Ну да, сейчас. Терплю минут десять, потом тоже с катушек срываюсь.

В общем, терапевт и Костик вместе выдвинули Юле ультиматум: если она хочет сохранить семью, она должна уйти с работы, потому что больше всего Костя ревнует жену именно к трем ее коллегам-компаньонам, которые, как на грех, все мужского пола. И Юля сейчас находится в положении одной из тех дам, которых в цирке распиливают пилой.