В мае Владимир Путин преподнес мне и моим кредиторам из «Большого города» подарок — вызвал эйфорию на фондовом рынке, поговорив о снижении налогов для нефтяных компаний. В июле премьер отобрал все, что подарил, и даже больше — потенциально мы уже в минусе.

В конце июня на нашем брокерском счете было 572 500 р., и большая часть этих денег служила обеспечением позиции в опционах на фьючерс на индекс РТС. Напомню, я сделал ставку на то, что до 15 сентября индекс удержится в коридоре 2 100—2 600. Когда я писал эту колонку, индекс болтался чуть ниже отметки 1 900. Если этот кошмар не развеется к середине сентября, у нас останется дай бог 186 000 р. — а если рынок еще упадет, будет и того хуже. Это сделала не Америка, где цены на акции сейчас на самых низких уровнях с начала года, — это сделал Путин. Предугадать новый финт которого, каюсь, я не сумел.

Вечером в четверг 24 июля я сидел в аэропорту по дороге домой из питерской командировки. Вдруг голос второго президента России наполнил зал ожидания. «У нас такая уважаемая компания, «Мечел», — Путин начал вкрадчиво, но постепенно распалялся. — Кстати, собственника, руководителя компании Игоря Владимировича Зюзина, мы пригласили на совещание, но он вдруг заболел. А между тем известно, что в первом квартале текущего года компания продавала сырье за границу по ценам в два раза ниже рыночных, а значит, и мировых».

Вокруг постепенно замолкали разговоры, и взоры пассажиров бизнес-класса обращались на телеэкран. «А маржа где?» — грозно вопросил национальный лидер. Я инстинктивно втянул голову в плечи, хотя никакой маржи от Путина не прятал. Но премьер еще не закончил: «Игорь Владимирович должен как можно быстрее поправиться. Иначе к нему доктора придется послать и зачистить все эти проблемы».

Эти слова звучали уже в гробовой тишине. Вспоминалась судьба Максима Горького и Серго Орджоникидзе (который, как и Зюзин, был дока в тяжелой промышленности). Зюзин выжил, но ведь и врача ему лишь пообещали прислать. Российский рынок отреагировать на слова Путина не успел — зато в Америке «Мечел» почти мгновенно подешевел на 28%.

На следующий день Путин молчал, но у нашего фондового рынка все равно был саундтрек — песня Федора Чистякова про человека и кошку. «Доктор едет, едет сквозь снежную равнину,/Порошок целебный людям он везет./Человек и кошка порошок тот примут,/И печаль отступит, и тоска пройдет». В отсутствие волшебного порошка рынок рушился — минус 5% за день. Это была паника, какой игроки не видели давно. И это была оправданная паника. Сравнительно дешево продает сырье своим офшорам, чтобы платить поменьше налогов, вовсе не только «Мечел». В этом бывали замечены даже государственные компании — хотя, скажем справедливости ради, ту же «Роснефть» на этом уже не поймать. За «Мечел» после путинского выступления тотчас же взялись прокуратура и антимонопольное ведомство — и это, конечно, может случиться если не с каждым, то со многими. Да мало ли к чему можно придраться — было бы желание да правильные доктора, и «зачистить» можно любую проблему.

Гораздо труднее ее снова расчистить.

В понедельник 28 июля Путин доказал, что может уронить «Мечел» еще сильнее — он снова говорил про исчезнувшую маржу, а угольно-металлургический гигант терял процент за процентом своей капитализации (всего он рухнул на 34% за день). Рынку в целом было уже трудно падать дальше. Но и подниматься он с тех пор не захотел, хотя номинально более важный человек, чем Путин, — Дмитрий Медведев — с некоторым опозданием решил сыграть в доброго полицейского. Медведев 31 июля призвал «разного рода власти» «перестать кошмарить бизнес». А рынок поднялся всего на 0,6% по индексу РТС. Биржа нашла новый, низкий уровень, по крайней мере на время, пока доктора из прокуратуры и ФАС разъехались по вызовам.

Можно было бы подумать, что способностью двигать цены на акции резко вверх или резко вниз обладает у нас только Путин в силу своей необыкновенной харизмы. И если, как предполагал когда-то Mr. Parker в эпопее про Владимира Владимировича, в голове у национального лидера живет личный марсианин, это инопланетное существо может зарабатывать на бирже больше всех, открывая длинные и короткие позиции за несколько минут до путинских выступлений. Но скорее дело в другом. Чтобы акции росли, политики должны петь оптимистичные песни хором. Чтобы падали — достаточно нескольких слов про маржу и российскую медицину. Государства не без оснований боятся. Потому что оно может — и иногда хочет — в одночасье отнять и то, что оно на самом деле раздарило в 90-е, и то, что оно просто не мешало строить.

Однако более или менее осмысленно играть на таком рынке может, пожалуй, только тот самый марсианин. Нам с кредиторами пока остается только ждать, не отрастет ли рынок постепенно, чтобы спасти нашу опционную позицию. Если нет — что ж, примем убытки, посыплем голову пеплом и с удвоенной энергией примемся скальпировать — совершать множество сделок в день с фьючерсными контрактами.

Минуй нас пуще всех печалей… Это, пожалуй, последняя цитата на сегодня.