Полиэтиленовые мешочки никто больше не сушит дома и не развешивает по всей кухне, чтобы использовать заново. Но пакеты, которые во всем мире ассоциируются с сирыми и бездомными, отказываются умирать. В России эти одноразовые предметы ведут долгую счастливую жизнь.

Есть куча вещей, которые русские люди тихо игнорируют. Ужасающая реальность российского ТВ (ставшая еще более невыносимой после запрета «экстремистских» мультфильмов на канале «2x2»), дорогие и невкусные суши, идиотское техно, которое бухает из каждого динамика в этой стране, «устойчивая» российская экономика, которая радостно летит ко всем чертям вместе с пузырем рынка недвижимости… Впрочем, сейчас, как никогда, надо быть особенно аккуратным: после прошлой колонки про русских женщин читатели этого журнала уже грозятся упечь меня в тюрьму за разжигание расовой ненависти.

Так что на этот раз тема будет легкой и невинной — пакеты. Российская любовь к полиэтиленовым пакетам. Да-да, я знаю, что местные сатирики уже отшутили про это лет двадцать назад. Когда-то пакеты мыли, сушили и использовали заново — и вообще относились так, как сейчас относятся разве что к дорогим кашемировым свитерам. Но времена эти, кажется, давно прошли. Советские фабрики, не заточенные под выпуск мелкой, но нужной ерунды, переориентировались; в Россию пришел капитализм, и тоска по пакетам сгинула туда же, куда ушло и обожествление американских джинсов.

Как бы не так. Встаньте на любой оживленной улице и оглядитесь по сторонам. И у половины идущих мимо вы обнаружите в руках пакеты. Разных размеров, разных цветов, бумажные и полиэтиленовые; их объединяет одно — это явно неновые пакеты. То есть не то, что человек несет домой покупки из супермаркета, — ничего подобного. Кажется, нынешняя доступность пакетов только подхлестнула всеобщую к ним любовь. Пластиковые пакеты стали чем-то вроде недорогих, но любимых аксессуаров; люди стесняются их не больше, чем бахил, которые надо надевать при входе в больницы.

Это совершенно необъяснимая вещь — и очень русская. Может быть, именно потому, что она так въелась в плоть страны, русские (по крайней мере москвичи) убедили себя, что ничего такого нет. «Пакеты? — говорят мне знакомые, когда я упоминаю об этом феномене. — Да ладно, никто с ними больше не ходит. Когда-то — да. Но сейчас?»

Действительно, полиэтиленовые мешочки никто больше не сушит дома и не развешивает по всей кухне, чтобы использовать заново. Но пакеты, которые во всем мире ассоциируются с сирыми и бездомными, отказываются умирать. В России эти одноразовые предметы ведут долгую счастливую жизнь.

Вот 30-летняя офисная труженица возвращается на работу после отпуска. Она движется по улице с уверенностью бульдозера Caterpillar, и каждая деталь ее костюма продумана до мелочей. Маникюр в тон платью, сумочка в тон сапогам. Единственное — в эту сумочку, так удачно подобранную, не помещается толстенная папка с документами, которая ей нужна по работе. Так на свет появляется полиэтиленовая сумка за 5 рублей. Это поч­ти невидимая вещь: в нее влезает все, но глаз на ней не задерживается. Идеальный помощник. Впрочем, ее она подбирает не менее тщательно — благо есть из чего выбрать. Можно выбрать пакет нейтрального цвета, можно — с какой-нибудь графикой или букетом роз. Или пакет из дорогого бутика, чтобы заодно продемонстрировать всем, где она закупается (или по крайней мере мечтает закупаться). Скажи мне, какой у тебя пакет, и я скажу, кто ты.

Тут и вправду наросла целая культура потребления. Выбор мужчин обычно консервативен — плотные черные невзрачные кульки. В крайнем случае с эмблемой Davidoff или водки Parliament. Пожилые дамы выбирают их же, хотя им больше нравится аляповатая веселенькая продукция: кошечки, розы, младенцы. Бумажные пакеты они принципиально игнорируют.

Молодежь, по идее, от культуры пакетов должна быть далека, но нет. Юные девушки, кажется, уделяют наибольшее внимание тому, какой пакет они берут с собой. Они активно отрицают мейнстрим, то есть самые расхожие типы пакетов, продающиеся в каждом ларьке, и в целом демонстрируют еще одно воплощение идеи «длинного хвоста» (в данном случае — на рынке пакетов): выбирают самые разные, самые дикие и самые необычные. Единственное обобщение, впрочем, можно произвести: чем элитнее бренд, тем лучше. Одни носят сумки Fendi и Versace, которые можно купить, не заходя ­соб­­­­­ственно в бутики Fendi и Versace. Другие — те, кто хотя бы раз были в бутике, — берегут доставшийся пакет как зеницу ока и носят его, пока тот не умрет естественной (то есть в случае одноразового пакета совершенно неестественной) смертью. Я видел одну девицу на станции метро «Китай-город» с бумажным пакетом ЦУМа; он был явно годичной или, может, двухгодичной давности и заношен буквально до дыр, но девушку это совершенно не смущало — наоборот, она довольно гордо посматривала по сторонам.

Мне кажется, что насмешка тут ­неуме­­стна. Ведь пакеты — это та точка, где сходятся обезумевшие от гонки потребления русские и ограничивающие себя во всем американцы, которых защитники природы тоже принуждают использовать полиэтиленовые сумки по много раз и зана­шивать до дыр бумажные пакеты. Одних носить пакеты заставляют гордыня и понты, других — мода и аскетизм, но результат один: нелепый комок пластика проживает вместо одной жизни несколько. Как говорилось в одном рекламном ролике, мы все такие разные — и все-таки мы вместе. И это ли не прекрасно?